Эдит Крамер. В первую очередь — художница
Многие знают Эдит Крамер как одну из первопроходцев арт-терапии — знают о её работе с детьми и взрослыми, о книгах, которые она написала, о её огромном влиянии на развитие профессии.
Но не все, а может быть, и немногие знают, что Эдит Крамер была в первую очередь художницей.
Она была ученицей Фридл Дикер-Брандейс. Ещё совсем девочкой, примерно с десяти лет, Эдит училась у Фридл искусству и считалась одной из её самых многообещающих учениц.
Позже Эдит говорила о себе, что у неё нет того самого «цок» — здесь она обычно издавала характерный цокающий звук, — который был у Фридл. Той искры, внезапной художественной идеи. Но Эдит верила: если у тебя нет великой идеи, самое важное — быть честным в изображении того, что ты видишь. Ведь реальности есть столько всего нам предложить: она бесконечно богата светом, цветом и содержанием.
Она считала себя довольно скучным, даже монотонным художником. При этом искусство и страсть к живописи занимали огромную часть её жизни. У неё был очень чёткий распорядок. Утром она писала одну картину — в определённом утреннем свете. Вечером — другую, уже в другом свете.
На Грундльзее и в окрестностях её знали как Мумми — «маму». Не только потому, что её называли матерью арт-терапии. Своих детей у Эдит не было, и каким-то образом она стала мамой для всех. К ней часто приводили детей, чтобы она писала их портреты. Эдит делала это с удовольствием и не хотела брать за них деньги. Она говорила, что таким образом упражняется.
Её картины долгое время не были особенно оценены профессиональным художественным миром. Зато их очень ценили местные жители, которые считали Эдит большим художником. Её живопись была простой и понятной. Она разговаривала на языке, который не требовал специального образования и был понятен людям самых разных слоёв общества.
Только в старости, ближе к концу её жизни, её картины стали привлекать внимание коллекционеров и кураторов. Потому что в них была жизнь. В них оставался дух времени — и тот самый скромный подход Эдит: художник должен прежде всего быть честным с самим собой. И если у тебя нет «суперидеи» — смотри. И попытайся честно изобразить ту реальность, которую ты видишь.
Я помню, как приехала к ней в третий раз. Мне было уже двадцать с чем-то лет, и я привезла самостоятельно напечатанный маленький каталог своих работ. Я страшно волновалась.
Именно после нашей первой встречи с Эдит я, уже почти взрослой, в семнадцать лет, снова начала по-настоящему рисовать и писать картины. Прошло несколько лет. Я работала, работала — и вот теперь привезла ей всё это показать. Что же скажет Эдит?
Ей тогда было уже лет 87 или 88. Она долго листала мой каталог. Полистала, полистала и сказала: — Ты очень продуктивная. И всё. Кажется, ещё что-то пробурчала вроде schön — и что я много работаю. Я, конечно, осталась несколько ошеломлена. А сейчас думаю, что, наверное, она просто считала, что мне надо продолжать работать, и не видела никакого смысла делать мне лишние комплименты. Эдит вообще была человеком, который говорил мало, а работал очень много.
Когда Эдит умерла, я поехала на её похороны. Перед этим я заехала в Миланский лицей. Студенты, преподаватели — все написали что-то для Эдит. Мы собрали эти слова в один большой рулон, и я повезла его с собой в Грундльзее. На похоронах оказалось, что из мира арт-терапии почти никого не было. Зато были местные жители. Люди, которые её знали и обожали. Я приехала вместе с архитектором Георгом Шромом и положила наш большой рулон со словами студентов и преподавателей прямо в могилу Эдит. Таким образом, мы с ней — и она с нами — навсегда.
Эдит очень любила Грундльзее. И очень любила местных фермеров. Она считала, что они понимают о настоящей человеческой жизни больше, чем городские люди. По праздникам она надевала традиционное австрийское платье и с удовольствием в нём красовалась.
Эльфи и Фред были рядом с ней в последние годы её жизни. Приходили убирать, приносили еду, заботились о ней, помогали, чем могли. Эдит подарила им много своих картин. И мне кажется, они их очень заслужили. Она любила их почти как собственных детей. А они любили её как Мумми — всеобщую маму. Они помогали ей подниматься в горы, чтобы она могла там писать картины, оставаться наедине с природой и работать. Они были рядом во всём. Это была её семья в Грундльзее.
Конечно, у Эдит были другие семьи — друзья и люди, которые любили её в Нью-Йорке, в Вене, в разных местах мира. Но больше всего на свете Эдит, мне кажется, всё-таки любила искусство. Писать картины. Смотреть на искусство.
Однажды они с моей мамой простояли перед «Еврейской невестой» Рембрандта пять часов. Пять часов перед одной картиной. Вот так Эдит могла любить искусство. Какое-то время назад мы снова приезжали в Грундльзее и ходили на её могилу.
Сейчас, в августе 2026 года, к 110-летию со дня рождения Эдит Крамер, в Грундльзее проходит выставка её работ — «Грундльзее — Нью-Йорк. Художница между двумя мирами». Здесь я оставила несколько фотографий Грундльзее, её могилы и картин с выставки. И если у кого-то будет возможность оказаться в этих местах в августе — очень советую заехать и увидеть работы Эдит вживую. На фотографии они гораздо хуже, чем в реальности. Смотреть картины Эдит именно там, в Грундльзее, среди тех гор, озера, домов и людей, которые она столько лет писала, — особенно правильно. Я очень по ней скучаю. Для меня Эдит навсегда останется духовным компасом. Компасом художника и компасом человека, на который я могу ориентироваться каждый раз, когда чувствую, что начинаю заблуждаться.
Описание выставки:
Художница между двумя мирами
К 110-летию со дня рождения художницы и арт-терапевта Эдит Крамер избранные её работы будут представлены с 1 по 30 августа 2026 года в выставочном пространстве Kaiserlicher Stall.
Время работы: со вторника по воскресенье, 17:00–19:00Вернисаж: пятница, 31 июля 2026 года, 19:00
Эдит Крамер родилась в Вене и в детстве проводила многие летние месяцы у своей тёти на озере Грундльзее. В те годы Грундльзее был местом встреч интеллектуалов, художников, актёров, учёных и журналистов — эта среда оказала большое влияние на её становление.
После окончания школы в 1934 году Эдит Крамер училась в Праге и Вене вплоть до 1938 года. В 1938 году она эмигрировала в Америку. Там с самого начала её увлечение портретом соединилось с интересом и любопытством к детскому искусству.
С 1950 года она занималась арт-терапевтической работой с детьми и подростками в Нью-Йорке. Преподавательская деятельность и работа в качестве профессора дополнили её исследовательскую деятельность. Свой опыт и представления об арт-терапии она описывает в нескольких книгах.
И в Америке, и в Штирии Эдит Крамер продолжает жить прежде всего как художница. Беспрестанно изображая два мира своей жизни, она создавала мастерски исполненные портреты, пейзажи и натюрморты.
21 января 2014 года страстно преданная искусству художница, которую называли «матерью арт-терапии», умерла в Грундльзее.
На выставке представлены произведения, принадлежащие этим двум мирам её жизни.
Comments